Развитие Сибири: политолог Андрей Шалимов о роли Шойгу, «сибирской ипотеке» и будущем региона

Почему о Сибири снова заговорили на самом высоком уровне?

«Развитие Сибири в целом всегда шло волнами. Дело не в информационных кампаниях, а в том, что Сибирь каждый раз вынуждена себя по-новому переизобретать. Вначале Сибирь нужно было покорять, это была условно «казацкая» Сибирь, полувоенная. Сначала в Сибири из главных «активов» только пушнину добывали, потом случилась «золотая лихорадка» и это был совсем другой тип освоения, промышленный. Потом железная дорога, перевод заводов, развитие индустрии. То есть как раз такое волнообразное развитие. А между этими волнами – периоды затишья. Если мы историю Красноярска, например, посмотрим, то что было между зверьками, которых добывали в Красноярском остроге, и купцами, не особо вообще понятно. Была событийность, стремящаяся к нулю. И такое развитие в принципе свойственно Сибири. По большому счёту здесь просто никогда не было достаточной концентрации людей для того, чтобы всегда активная жизнь была и что-то происходило.

Если говорить о нынешней „волне“ интереса, важно понимать: проект Шойгу не новый. Он предлагал примерно то же самое ещё в 2021 году – сейчас речь идёт о более проработанной версии. А выступление Владимира Путина на последней прямой линии – это как раз скорее следствие такого продвижения, лоббирования проекта со стороны Шойгу в федеральной системе власти. Он добился, чтобы про это сказал Путин».

Шойгу – главный лоббист развития Сибири?

«Да, потому что он сам отсюда, из Сибири. Общеизвестный факт: Шойгу в молодости строил Саяногорский алюминиевый завод. Можно прийти на выставку, которая работает прямо на заводе, и увидеть там 34-летнего Шойгу на фото в водолазке, худого такого. Он был, кажется, начальником треста, который строил этот завод. Кстати, прекрасно построенный завод, вообще идеально. Для Сибири Шойгу – прежде всего строитель. И это важно для понимания его логики. Когда он говорит о развитии региона, он практически не говорит о людях – об интересах местного населения, о том, как будет устроена их жизнь. Его фокус – в другом: как построить заводы и жильё вокруг них».

Кому отвечать за Сибирь: почему у региона нет своего «куратора»?

«Давайте сравним. Вот есть, например, Дальневосточный федеральный округ. В Дальневосточном федеральном округе есть институты развития, есть вице-премьер в правительстве, отвечающий конкретно за развитие Дальневосточного федерального округа (и Арктики заодно). Именно у него сосредоточены ресурсы: именно те, которые должны быть направлены на ДВФО. Когда-то такое же было с Северо-Кавказским федеральным округом. Там был полпред президента, и тоже в статусе вице-премьера. А у нас в Сибирском федеральном полпред сейчас – это такой сторож. „Вахтовик“, который приехал, и вот он забор обходит и смотрит – главное, чтоб ничего не украли.

И настоящие изменения мы увидим именно тогда, когда у нас появится высокого уровня полпред со статусом вице-премьера. Когда появятся «выделенные» институты развития – развития Сибири. Когда появятся соответствующие социальные программы, типа «Дальневосточного гектара» или «Дальневосточной ипотеки». Должна появиться «Сибирская ипотека» и «Сибирский гектар». Ну и, естественно, повторюсь, ответственный человек, который может это лоббировать на высоком уровне и иметь на это средства. Потому что полпред денег не имеет, имеет только вице-премьер».

«Сибирская ипотека» и «Сибирский воздух»: что нужно, чтобы удержать людей?

«Главная борьба у макрорегионов идет за людей, и поэтому в Сибири тоже людей не хватает. Не так сильно, как на Дальнем Востоке, но тоже достаточно. Эти программы, и „Гектар“, и „Ипотека“ направлены на удержание людей и, конечно, они требуются в Сибири.

Но в Сибири есть специфическая история, связанная с экологией, потому что это самый грязный с экологической точки зрения федеральный округ в стране. Если посмотреть на программу „Чистый воздух“, то там в основном города именно из Сибирского федерального округа. Поэтому потребуется отдельная программа, например, „Сибирский воздух“, связанная с тем, чтобы территория была более чистая, экологически привлекательная. Без этого людей сюда не привлечёшь.

Дальше – социальная инфраструктура. Сейчас огромные проблемы есть с этим направлением в Сибири. В основном связанные с развитием образования и здравоохранения. Огромная потеря качества в этих двух сферах. И это заметные истории, на всей территории люди знают про это, про то, что уровень квалификации, количество сотрудников в больницах и школах перестал соответствовать потребностям региона. В том числе из-за этого люди уезжают из Сибири. И здесь тоже что-то нужно будет делать».

^{Фото: личный архив Андрея Шалимова}

Новая индустриализация или зелёный курс: какой должна быть экономика Сибири?

«На самом деле промышленность середины XX века или начала XX века и промышленность даже конца 80-х годов, те заводы, которые строились в Сибири в эти годы – это разные типы промышленности. И в Сибири главное, что будет связано с развитием промышленности – это развитие на новых «технологических рельсах». А ещё перестройка существующих предприятий.

Вот, например, прямо сейчас перестраивается Красноярский алюминиевый завод. Потому что он построен по технологическим лекалам 80-летней давности. Его, естественно, надо перестраивать для того, чтобы он был на уровне современных алюминиевых производств, которые значительно меньше вред причиняют экологии. Которые более технологизированы, меньше людей на них задействовано и так далее. И вот это хороший пример, такая перестройка должна стать ключевой линией. Промышленность, которую надо строить в Сибири – это вовсе не та промышленность, которую мы привыкли воспринимать как промышленность сегодня. У нас очень много заводов, которые в своё время перевезли, они технологически очень сильно отстали от сегодняшних технологий. И их нужно перестраивать».

Всё-таки не строить новое, а модернизировать старое?

«Сейчас – да. Но вообще речь должна идти о дальнейшей технологической трансформации, которая произойдет в Сибири. Перехода на новый технологический уклад. А следующей волной уже подтянется и автоматизация, и роботизация, и всё остальное. А этому всему, в свою очередь, будут требоваться совсем другие специалисты. Кстати, важный момент: ведь в Сибири мало людей, как мы постоянно говорим, а новый технологический уклад как раз про то, что людей на предприятиях будет требоваться значительно меньше. Но – с более высоким уровнем квалификации. Надо строить Сибирь, в которой люди будут иметь значительно более высокий уровень образования, технологические компетенции. С вахтовиками это не сделаешь».

Где заканчивается Сибирь: почему регионы «сбегают» на Урал и Дальний Восток?

«Действительно, у Тюмени больше экономических связей с Екатеринбургом, чем с соседними сибирскими регионами, с Омском, допустим. Аналогичная ситуация у Бурятии: там больше связей экономических, технологических и логистических с Дальним Востоком. Именно поэтому Бурятия отошла к ДВФО. А ещё вспомним: почему Бурятия и Забайкальский край не просто ушли в Дальневосточный округ, но даже просились туда? Потому что они ушли как раз за теми социальными программами, которых не было в Сибирском федеральном округе, а в Дальневосточном были. Им было выгоднее там находиться, они очень хотели туда. Если программы развития Сибири будут более привлекательны, то и технологические связи появятся больше с регионами, которые сейчас вроде бы на карте находятся в Сибири, но относятся к другим округам. Регионы сами попросятся перевести их в «официальную» Сибирь.

Но и наоборот: если это будет выгодно, интересно и каким-то образом связано с развитием, можно находиться и в соседнем округе, но иметь экономические связи с сибирскими новыми предприятиями. Основополагающими являются именно экономические связи. За ними, а ещё за связями человеческими люди из Тюмени ездят учиться в Екатеринбург, а не в СФУ. Логистически Западная Сибирь и Восточная Сибирь вообще друг с другом связаны одной веточкой только – автомобильной и железной дорогами. И в это время у нас происходит отмена проекта высокоскоростного транспорта в восточной части России. Эта дорога, которая планировалась, высокоскоростная, до Владивостока, она не будет построена. Министерство транспорта от этих планов отказалось. А связи высоких скоростей между регионами Сибири, между Новосибирском, Красноярском, Иркутском, Омском, не существует в данный момент. Вот эти проекты тоже должны появиться, иначе Сибирь рассыпается на вот эти маленькие кластеры. Мы с коллегами используем по отношению к Сибири космическую метафору: в данный момент это отдельные планеты, между которыми надо лететь с обычной скоростью космического корабля, а нужно со скоростью света».

«Сибирский экспресс»: есть ли польза в таких конференциях?

«Я до этого сказал, повторюсь: если „человекоразмерность“ в это не вводится, то смысла это не имеет. Если только будут говорить про пароходы, заводы, шахты, месторождения и так далее. Такая „большевистская“ стратегия, когда люди являются придатком к заводу и месторождению, она не работает в современном мире».

А может, тема Сибири – предвыборная?

«Люди, которые так говорят, путают причину и следствие. И в прошлый раз, и в этот раз выборы являются только фоном для того, чтобы попытаться вот этим высоким мужам типа Сергея Шойгу, протолкнуть эту идею. Чтобы сказать в сообществе больших людей: „Я, вот смотрите, добился этого и снова получил эту поддержку“. Шойгу продвигает проект для мужиков из „Политбюро 2.0“. Им он говорит: „Смотрите, для того чтобы это показать, предвыборная кампания – идеальный способ“. Потому что в этот момент появляется окно возможности, чтобы что-то донести и проговорить для людей. Потому что вроде бы как бы надо же людям что-то объяснять про то, что они должны поддерживать».

По материала информационного агентства «Пресс-лайн».